1993 год. Борис Ельцин. Часть 1-я

Исторические хроникиИсторические хроники

Историю первого Президента России слушайте в программе "Исторические хроники".

1993 год. Борис Ельцин. Часть 1-я

00:00
00:00

1993 год. Ельцин

В 1977 году секретарь свердловского обкома Ельцин выполнил секретное Постановление Политбюро и снес Ипатьевский дом, в котором был расстрелян последний российский император Николай Второй и его семья. Постановление Политбюро о сносе Ипатьевского дома было инициировано Андроповым в русле его борьбы с диссидентством. В данном случае в фокусе андроповского внимания были диссиденты-монархисты, которых было немало в художественной и литературной среде и которые вызывали у Андропова не меньшую озабоченность, чем Солженицын и Сахаров.

О сносе Ипатьевского дома Ельцин в воспоминаниях напишет: «Помешать этому я не мог – решение высшего органа страны, официальное, подписанное… Не выполнить постановление Политбюро? Я, как первый секретарь обкома, даже представить себе этого не мог».

Местным жителям, в основном, прошлое Ипатьевского дома было не интересно. Перед сносом дома люди тащили из него паркет, решетки, кто, что мог, и использовали в хозяйстве.

Ельцин в воспоминаниях напишет: «Тогда, в середине 70-х, я воспринял решение о сносе достаточно спокойно». Ельцин не корректирует свое прошлое.

Через 20 лет в 98-м году он, в середине своего второго президентского срока, больной, непопулярный, будет хоронить в Петербурге останки царской семьи. Это никак нельзя назвать популистским шагом. Он махнул рукой на свой рейтинг. А людям в стране мало интересны эти останки.

Но Ельцин хоронит эти несчастные кости, извлеченные из земли под Екатеринбургом, эти останки расстрелянных, которых заливали кислотой, жгли, закапывали, утрамбовывали грузовиками, которые 80 лет пролежали в земле и до которых ему, Ельцину, когда-то не было дела.

Более того, в связи с идентификацией этих останков он идет на конфликт с Церковью. Церковная позиция в этом вопросе – эта отдельная история отношений Московского Патриархата и Зарубежной Православной Церкви. Но в результате РПЦ выразила сомнение в подлинности царских останков, а, значит, и в целесообразности захоронения их в Петербурге. Ельцин никогда не позиционировал себя, как верующий человек. В отличие от его жены, для него вера стала новостью последних лет, и он, несмотря на крещение в детстве, никогда не заявлял себя давно и глубоко православным. При этом с Патриархом Алексием Вторым Ельцина связывают взаимные теплые и глубоко уважительные отношения. Конфликт в связи с захоронением царских останков болезнен обеим сторонам. Ельцин до последнего не принимает решение – будет ли он сам присутствовать на церемонии в Петропавловском Соборе. Одним из факторов «за» считается письмо, которое написал Ельцину глубоко верующий человек академик Д.С. Лихачев. Другим объяснением приезда Ельцина является его речь, произнесенная на церемонии. Вероятно, это вообще лучшее выступление Ельцина - и содержательно, и эмоционально.

«Сегодня для России исторический день. Восемьдесят лет минуло со дня убийства последнего российского Императора и членов Его Семьи. Долгие годы мы замалчивали это чудовищное преступление, но надо сказать правду: расправа в Екатеринбурге стала одной из самых постыдных страниц в нашей истории. Предавая земле останки невинно убиенных, мы хотим искупить грехи своих предков. Виновны те, кто совершил это злодеяние, и те, кто его десятилетиями оправдывал. Виновны все мы. Нельзя лгать себе, объясняя бессмысленную жестокость политическими целями. Расстрел Семьи Романовых – результат непримиримого раскола в российском обществе на «своих» и «чужих». Его последствия сказываются и поныне. Захоронение останков жертв екатеринбургской трагедии – прежде всего акт человеческой справедливости. В нем символ единения народа, искупления общей вины. Перед исторической памятью народа в ответе мы все, и потому сегодня я не мог сюда не приехать. Как человек и как президент я должен быть здесь. Я склоняю голову перед жертвами безжалостного смертоубийства. Строя новую Россию, мы должны опираться на ее исторический опыт… Любые попытки изменить жизнь путем насилия обречены. Мы обязаны завершить век, который стал для России веком крови и беззакония, покаянием и примирением, независимо от политических взглядов, религиозной и этнической принадлежности… Давайте помянем тех, кто стал безвинными жертвами ненависти и насилия. Пусть земля будет им пухом».

Речь Ельцина никак не усугубила разногласия с Церковью. Он напротив вывел происходящее в другую плоскость. Речь не столько о царских останках, сколько обо всех безымянных, которые скрыты по всей стране и никогда не будут опознаны. Собственно, кроме него, Ельцина, за все происшедшее со страной в 20 веке так никто и не покаялся. А дальше и повод для покаяния как-то замылился, затерся, вроде как и нет его. Правда, и в 98-м, когда захоранивали царские останки, уже было очевидно, что все публикации и телевизионные программы о том, что коммунистический режим был геноцидом против народов СССР, не возымели должного действия. Мало кто, пожалев своих уничтоженных родственников, проникся неприятием к тоталитарной власти. Более того, говорили тогда и сейчас говорят: да, моих деда с бабкой расстреляли или раскулачили, или в лагере сгноили, и правильно, это на благо родины. Надо было оборону крепить, а то бы войну не выиграли. А так вот построили прекрасный Советский Союз, который был бы вечно, если бы не развалил его Ельцин. Вероятность того, что Ельцин и Горбачев вдвоем по своей воле могли развалить СССР, до сих пор многими не подвергается сомнению. Это представление иррационально, оно детское, беспомощное. Это значит, что так и не понято настоящие причины происшедшего. Это массовое представление желающие могут легко использовать в собственных целях.

Президентство Бориса Николаевича Ельцина в массовом восприятии давно уже исчерпывается двумя кадрами: Ельцин на танке и горящий Белый дом. Одни из живших тогда и не вспомнят, в каком году что было. Для других танк 91-го года и Белый Дом 93-го символизируют их представления о происшедшем: мы так на вас, Борис Николаевич, надеялись, а Вы расстреляли нашу надежду. Молодые люди, которые вообще не имеют представления о том, что происходило тогда со страной, глядя на кадры хроники с Ельциным на танке, могут подумать, что он в 91-м году захватил власть силовым путем. Сейчас, казалось бы всего 20 лет спустя, уже надо объяснять, что человек, поднявшийся на танк – не случайный политический персонаж, поймавший момент, а президент РСФСР, т.е. президент крупнейшей республики еще существовавшего тогда Советского Союза. Причем президент, впервые всенародно избранный, победивший с подавляющим перевесом. И выборы Ельцина в июне 91-го года ни тогда, ни сейчас ни у кого не вызывали и не вызывают никаких сомнений в их честности и прозрачности.

Более того, в августе 91-го президент РСФСР Ельцин олицетворяет собой легитимную, законную государственную власть, которая вместе с активным населением Москвы на улицах города противостоит попытке государственного переворота. Переворот затеян советскими силовиками, которые осознали реальную для себя опасность шедших в стране перемен и потому затеяли путч.

Соратник Горбачева, «отец» перестройки Александр Николаевич Яковлев называл силовиков и родственную их часть советской номенклатуры «партией реванша» и предупреждал об опасности. В августе 91-го опасения Яковлева оправдались: президент СССР Горбачев отстранен от должности, объявлен недееспособным, заперт на даче в Крыму, власть в Москве захвачена.

Теперь, ретроспективно, принято говорить, что путч был подготовлен плохо бездарно, его организаторы не пошли бы на кровь и вообще были слабаками, но хотели порядка в стране. 19 августа 91-го года так сыто и лениво не рассуждали. По воспоминаниям участника событий, генерала Александра Лебедя, это была операция, которую по численности передислоцированных войск можно сравнить с серьезными учениями. Очевидна угроза в случае необходимости подавить сопротивление жителей города силами бронетехники. Во главе затеи – председатель КГБ Крючков с традиционными для этой должности представлениями о том, что целостность распадающейся страны можно сохранить силой. Тем более, что экономических способов, т.е. денег и продуктов, в 91 году уже нет. Проба этой силы уже была в Баку, в Тбилиси, в Риге и Вильнюсе. Кроме крови, силовые действия результата не дали. В Москве пошли демонстрации по полмиллиона человек против применения силы в союзных республиках. 28 марта 91-го уже в Москву вводят войска. Но на дальнейшее не решаются и выводят войска на следующий день. Крючков продолжает давить на Горбачева, склоняя его к введению чрезвычайного положения, к отказу от базовых перестроечных принципов. Идея Горбачева о подписании нового, адекватного исторической реальности союзного договора не вписывается в представления Крючкова. 20 августа 91-го, на которое намечено подписание союзного договора, - это deadline, временной предел для Крючкова. Подписания не должно быть. Поэтому путч начнется 19-го. К тому же, в новой конструкции Союза не предполагалось существование КГБ в старом формате. Это значит, что легендарное и реальное могущество КГБ уходит в прошлое, а вместе с ним и исключительное положение самого Крючкова. Эти личные соображения Крючков в разговорах с Горбачевым прикрывает рассуждениями об американской угрозе и западном влиянии, сдержать которые может только КГБ. Посредством прослушки переговоров Горбачева, Ельцина и Назарбаева о новом союзном государстве 29 июля 91-го года Крючков получает информацию о намерениях отправить его в отставку. Горбачев и Ельцин, имеющие разные взгляды на события, предшествующие путчу, тут в своих оценках сходятся. Горбачев пишет: прослушка была «последней каплей». Не хочу сказать, что им – путчистам - вовсе была безразлична судьба государства. Но они отождествляли его с прежней системой и действовали, исходя в первую очередь из карьерных или даже шкурных интересов, чтобы сохранить за собой должность». Ельцин пишет: «может быть, эта прослушка и стала спусковым крючком августа 91 года».

Журнал «Огонек» в дни путча пишет о происходящем: «мужчина лет сорока пяти упирается в танк и повторяет: «Все равно не проедешь, все равно». «Отойдите», - тихо говорит ему незаметного вида гражданин и тянет в сторону. «А ты кто такой?» - раздается голос из массы людей. «Я из КГБ», - произносит гражданин. «Ну и хромай отсюда!» - получает он в ответ».

Эта сцена адекватно отражает общеполитическую ситуацию на тот момент. Инициатор путча глава КГБ Крючков, его структура, и те, кто пошел за ним, не имеют авторитета, они осточертели и именно поэтому они пошли на силовое действие.

Тот факт, что эти люди не убили или не арестовали Ельцина в ночь перед переворотом, вызвало разговоры, что они рассчитывали сговорить его встать во главе Союза вместо Горбачева. Крючков в этом духе в воспоминаниях напишет: «Никаких трудов не составило бы задержать Ельцина, … не допустить приезда в Москву и вообще сделать все, что угодно. Но таких намерений не было».

Командир «Альфы» генерал-майор КГБ Карпухин сразу после событий изложил журналистам другую версию: «В 5 утра 19-го августа Крючков поручил ему арестовать Ельцина и все руководство Верховного Совета России», но он, генерал Карпухин, «с самого начала предпринимал все, чтобы не выполнять приказы руководства КГБ».

Член ГКЧП Тизяков на следствии сообщит, что Крючков и министр внутренних дел Пуго не только 19-го, но и 20-го августа говорили о необходимости ареста Ельцина.

Это представляется достоверным. Потому что глава КГБ Крючков не мог не знать о той активности, которую Ельцин развернул сразу после информации о перевороте. Еще с дачи он звонит командующему Военно-десантными войсками Грачеву, связывается с Кравчуком, Назарбаевым. Звонит члену ГКЧП Янаеву – не соединяют. Звонит Горбачеву - не соединяют. Рано утром на даче видные российские политики Бурбулис, Хасбулатов, Шахрай, Силаев пишут воззвание «К гражданам России». В первый день путча, в 10 утра в Кремле на заседании ГКЧП Крючков скажет: «Ельцин отказывается сотрудничать. Я с ним разговаривал по телефону. Пытался его вразумить. Бесполезно». Когда Крючков это говорит, Ельцин уже в Белом Доме. Туда приглашены представители дипкорпуса, российские и иностранные журналисты. Ельцин просит их донести до граждан страны и мирового сообщества позицию российского руководства. На этот момент у Ельцина нет возможности общения с гражданами. Нет доступа к телевидению. Именно поэтому он выйдет на набережную, запруженную людьми, поднимется на танк и с этой высокой точки зачитает « Обращение к гражданам России» и Указ за №59, который дает юридическую квалификацию происшедшего. Все очень четко: Действия ГКЧП – это государственный переворот и государственное преступление. Все решения ГКЧП не законны и не имеют силы на территории РСФСР. На территории РСФСР действует законно избранная власть в лице президента, Верховного Совета и Председателя Совета Министров. Кто исполняет решения ГКЧП, подпадает под действие уголовного кодекса». Подпись: Президент РСФСР Борис Ельцин.

До того, как Указ зачитан, он одобрен президиумом Верховного Совета. РСФСР и Советом министров РСФСР. Российское руководство в августовские дни едино и действует в правовых рамках. Более того, у российского руководства на первый взгляд вообще нет ничего, кроме легитимности, которую оно очень точно использовало. Но в стране, где традиционно пренебрежение к закону, в ситуации, когда задействована армия, КГБ и телевидение, все могло бы по-всякому повернуться. И здесь решающим оказалось сочетание – активные, убежденные граждане Москвы в количестве тысяч ста и суперпопулярный лидер Борис Ельцин, сделавший публичную политическую карьеру. Собственно, первый публичный политик федерального уровня после долгих лет советской власти. Сейчас даже трудно представить себе степень популярности Ельцина в то время. Более того, с ним, с его очевидной харизматичностью, его фактурностью, его успешностью все связывают небывалые надежды на будущее. Стартовые условия для осуществления этих массовых надежд, надо сказать, хуже некуда.

После путча Советский Союз практически перестает существовать. Нравится это кому, или нет, но это так. С конца августа по начало декабря 91-го года все республики провозглашают независимость и объявляют о выходе из СССР. Литва ушла еще в марте 90-го, а Грузия в апреле 91-го.

Помимо политических проблем, это еще и разрыв экономических связей. В советском плановом варианте экономики и так давно нет. Те из партийно-промышленной элиты, кто имел доступ в ЦК КПСС, уже заняты приватизацией. Цены на нефть упали, страна - должник, кредитов в мире никто не дает. Продукты, которые раньше закупали заграницей , теперь закупать не на что. А своих нет.

Ельцин в прошлом 1-й секретарь Свердловского обкома. Он по должности еще в конце 70-х знал реальную продовольственную ситуацию и не мог позволить себе заблуждений, характерных для населения в целом: как же так, вчера хоть какое-то мыло можно было купить, а теперь вот нет.

Конкретно о мыле в Свердловске вспоминает жена Ельцина Наина Иосифовна. В проектном институте, где она работала, сослуживцы в коридоре говорили ей, жене 1-го секретаря: вот в Челябинске мыло есть, а у нас даже мыла нет.

Ельцину удается выбивать мясо и масло к праздникам – к 7 ноября и к 1 мая. Один килограмм мяса на человека – к празднику. А так все по талонам, раз в месяц. Достижение, что при нем в Свердловске в свободной продаже появились яйца и куры. Собственно в каждом регионе СССР вертятся, как могут. При том, что все надо получать через разрешение Москвы. На строительство метро в Свердловске необходимо решение Политбюро. Финансирование метро завязано на Политбюро. Ельцин решит этот вопрос лично с Брежневым. Т.е. все это классические способы хозяйственной деятельности второй половины советской власти. Тихий глубокий застой. В Свердловске, в миллионном городе в крупнейшей промышленной области в конце 70-х годов тысячи семей живут в бараках. Секретарь обкома Ельцин волевым решением замораживает общую очередь на квартиры и переселяет в построенные дома людей из бараков. Дилемма для пьесы драматурга Александра Гельмана того же времени: прав ли секретарь обкома, когда семье из пяти человек, живущей в однокомнатной квартире отказывают в новом жилье. А вместо нее в новую маленькую двухкомнатную заселяют семью из шести человек, живущую в десятиметровке в бараке и никогда не видевшую теплого туалета. В конце 70-х пьесу с таким социальным сюжетом Олег Николаевич Ефремов не отказался бы поставить во МХАТе. Это было бы несопоставимо острее и реалистичнее,, чем шедшие тогда пьесы «Премия» и «Заседание парткома». Такую пьесу едва ли даже Ефремову удалось бы пробить.

На самом деле действия секретаря обкома Ельцина объясняются просто.

Десять лет его детства прошли в бараке. Барак – это фанерные перегородки, фанерные двери, отсутствие всякой отдельной жизни, жесткий, бесцеремонный быт на глазах у всех, убогая имитация гигиены. Так никогда не жили в деревне. Такого не было в городских коммунальных квартирах. Это жилье задумано с чисто лагерным пренебрежением к элементарным человеческим потребностям. Бараки строились как временное жилье, но стояли десять, двадцать, тридцать лет. И для многих стали местом обитания по гроб жизни. Барачное равенство в нищете мало утешало и не никак облегчало жизнь.

За стенами барака и этого равенства не было. Мать Ельцина, Клавдия Васильевна вспоминает: В магазинах, где отоваривались продуктовые карточки, было два отдела – для населения и для начальства. Даже во время войны. В отделе для всех давали непросеянную муку, прогорклое масло, редко рыбу. В другую секцию народ не пускали. Клавдия Васильевна вспоминает, что ее сын пролез в этот особый отдел и увидел там сыр, белый хлеб и американскую тушенку. После этого сказал: « Мама, не смотря ни на что, я буду начальником».

В советское время в Свердловске Ельцин действительно сделает отличную карьеру. Сделает ее быстро и самостоятельно. В 32 года инженер-строитель Ельцин руководит многотысячным строительным коллективом. Он никогда нигде не был ничьим замом. Он склонен брать всю ответственность на себя. Он сам очевидный трудоголик. При этом жесткий руководитель. Большие штрафы, увольнения – в его почерке. С хозяйственной должности переход в первые секретари обкома.

Соображения личной выгоды, материальной заинтересованности в карьерном росте Ельцину приписать нельзя. В Свердловске известно, что его семья живет скромно. Жена секретаря обкома ходит в магазин за продуктами. По номенклатурным меркам это демонстративно. На просьбу дочек достать джинсы Наина Иосифовна отвечает: «К фарцовщикам не пойду».

В конце 70-х , то есть в самые брежневские времена, секретарь обкома Ельцин устраивает публичные встречи с гражданами. Хотя граждане ему не избиратели. И ничто не предвещает, что они могут стать избирателями. Но он встречается с преподавателями, журналистами, студентами, шахтерами. Собираются сотни людей. Встречи длятся по пять часов. Он отвечает на записки. Записки бросают на сцену. Спрашивают: почему в общежитиях такая сырость и столько тараканов, почему в консерватории заставляют играть на инструментах с порванными струнами, почему в магазинах нет чая, нет постельного белья. Он отвечает жестко и откровенно: надежды на отдельную квартиру для каждой семьи до 1990 года точно нет. Продукты и дальше будут по талонам, нормированно.

Зачитывает записку о том, что жены и дети начальников пользуются казенными машинами в личных целях. Резко, откровенно комментирует ситуацию. Высказывания секретаря обкома не могли пройти мимо главы КГБ Андропова. Более того, тема борьбы с привилегиями должна была привлечь его внимание. Андропов уже предвкушает свой приход на высший пост в стране. Заняв его, Андропов начнет шумную борьбу с коррупцией и привилегиями. Но, во-первых, при закрытой политической системе и при дефицитной экономике эта борьба бесполезна. Во-вторых, Андропов преследует иные цели: под видом борьбы с коррупцией он хочет перетасовать старую колоду высшего советского чиновничества, разбавить новыми лицами, чтобы хоть как-то подлатать разваливающуюся советскую систему. Вероятно, поэтому Андропов обращает внимание на резкого Ельцина. Сообщает об этом секретарю ЦК Лигачеву. Через два года Лигачев – правая рука Горбачева.

В апреле 1985-го Ельцина переводят в Москву. До декабря 85-го он завотделом ЦК, потом секретарь ЦК по строительству. С декабря Ельцин – глава Московского горкома партии. С точки зрения Горбачева, это назначение можно счесть техническим: поставив Ельцина, Горбачев освобождается от многолетнего московского начальника Гришина, который был и при Брежневе, и при Андропове, и при Черненко. Когда Гришин появился по телевидению в непосредственной близости от уже недееспособного Черненко, многие даже сочли, что Гришин метит на высший пост. Горбачев на место многоопытного Гришина ставит провинциала Ельцина. Поведение Ельцина, введенного в изощренную аппаратную систему высшей власти, можно действительно счесть провинциальным: прямолинейное, не согласованное, вплоть до утраты контакта с Горбачевым.

Ельцин, кандидат в члены Политбюро, в час пик едет в троллейбусе. Ельцин утром на метро, потом на автобусе, едет к заводской проходной, там обсуждает с рабочими проблемы транспорта, жилья, питания.

Ельцин запрещает строительство в Москве новых заводов. Составлен план вывода из Москвы вредных производств.

Ельцин говорит о проблеме лимитчиков, говоря сегодняшним языком, о проблеме мигрантов. По официальной статистике с 1964 по 1985 год Москва поглотила более 700000 тысяч приехавших в поисках московской прописки, потому что в провинции нет продуктов, нет надежды на жилье, нет шансов хоть как-то пробиться. В столице они привязаны к предприятию, бесправны, живут скопом в общежитиях, и ждут, ждут прописки. Ельцин называет их «рабами развитого социализма ХХ века». Ельцин говорит, что руководители предприятий развращены притоком лимитчиков. Есть дешевая рабочая сила – можно не модернизировать производство, можно как угодно использовать бюджетные деньги.

Ельцин из тридцати трех первых секретарей райкомов заменяет двадцать три. Это вторжение в святая святых , в давно сложившуюся московскую номенклатурную систему. С конца 86 года Горбачев перестает встречаться с Ельциным один на один.

В январе 87 года Ельцин выступает на Политбюро, говорит, что партийные кадры очень глубоко поражены, нет ни обновления, ни перестройки. Нет гарантий невозврата к прошлому. Выступает резко, долго, фактически с содокладом к Горбачеву.

В Политбюро к выступлению Ельцина отношение негативное. Даже отцом перестройки Александром Николаевичем Яковлевым воспринято с осторожностью. В разговоре с либерально настроенным членом ПБ Вадимом Медведевым Яковлев скажет: «Я почувствовал какое-то позерство, чего не люблю». Горбачев в телефонном разговоре с членом ПБ Воротниковым говорит: «Методы Ельцина – заигрывание с массами».

В конце марта 87-го Ельцин выступает на Политбюро. Он вспоминает: «Подхожу утром к газетному киоску. Киоскер говорит: «Ничего у меня нет, ни газет, ни журналов. Все раскупили за полчаса». Вот интерес людей, к тому что происходит. А средний слой руководителей непробиваем ни снизу, ни сверху».

Ельцин ходит по магазинам, где все давно продается с черного хода. Увольняет директора Мосторга, директоров овощных баз. Он против распределителей, спецбуфетов, закрытых столовых. Жена Ельцина, как в Свердловске, опять сама ходит за продуктами, стоит в очередях. В глазах московской бюрократии, он и его жена выглядят смешно. Но он в магазине, на улице, в спальном районе видит людей, которые демонстрируют открытую ярость и отчаяние от того, что ничего в жизни не меняется, несмотря на объявленную перестройку. Ельцин не видел таких настроений в Свердловской области. Москва активнее, смелее и на собственное усмотрение использует объявленную гласность.

Ельцин на горкоме партии говорит: « Нас не должна размагничивать постоянная политическая стабильность в стране». Он постоянно выступает в разных аудиториях, встречается с дипкорпусом, с журналистами, с руководством московских издательств. Произносит закрытые цифры по экономике, говорит о наркомании, о проституции в СССР.

Ельцин безуспешно ищет личной встречи с Горбачевым один на один. Через год и 9 месяцев пребывания в должности секретаря МГК напишет Горбачеву письмо: «Я оказался неподготовленным со всем своим стилем, прямотой работать в составе Политбюро … Я неудобен и понимаю это. При сегодняшней кадровой ситуации число вопросов, связанных со мной, будет возрастать и мешать Вам в работе. Этого я от души не хотел бы. Не хотел бы и потому, что борьба за стабильность приведет к застою … Прошу освободить меня от должности Первого секретаря МКГ КПСС и обязанностей кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС. С уважением, Б. Ельцин».

Горбачев откладывает вопрос на после праздников: близится 70-я годовщина Октябрьской революции. 21 октября 87-го – Пленум ЦК, где Горбачев читает доклад, посвященный юбилейной дате. Сразу после доклада Горбачева Ельцин просит слова. Прилюдно, на Пленуме ЦК, Ельцин говорит: «Уроки за 70 лет тяжелые, тяжелые поражения. Власть была в одних руках. И один человек был огражден от всякой критики. И у нас сейчас наблюдается рост славословия со стороны некоторых членов Политбюро в адрес Генсека. Это недопустимо». Дальше прения. Ельцин массово осужден: предательство перед партией, бездоказательное выступление, нанес ущерб делу, какая-то маска у него на лице все время, нравится, что его цитируют всякие западные радиоголоса, не позволим расстроить ряды партии.

На выходе из зала люди от Ельцина шарахаются. Он в тяжелейшем состоянии попадает в больницу. За Ельцина перед Горбачевым вступается предисполкома Моссовета Сайкин, просит оставить во главе МГК. В Москве и Свердловске – демонстрации. В Москве – это студенты и аспиранты МГУ, собрались пред главным зданием, составили петицию в защиту Ельцина. В Свердловске несколько сот человек три часа стоят под дождем.

Ельцина переводят в зампреды Госстроя СССР. Текст его выступления на Пленуме в ксерокопированном виде продается возле станции метро. Ельцин входит в самиздат. Речь Ельцина ходит не в одном, а в десятке вариантов. Она превращается в памятник фольклора, включает в себя все острейшие проблемы – война в Афганистане, отсутствие продуктов, номенклатурные привилегии. На адрес Госстроя валом идут письма граждан с поддержкой. Т.е. отставка не исключила Ельцина из политики. Он опять ходит по городу, в театр, люди узнают его, жмут руку.

Парадокс в том, что Горбачевская перестройка, быстрое изменение общественных настроений, принципиальный отказ Горбачева от традиционных советских репрессий в адрес политических оппонентов, делают Ельцина публичной фигурой. Ельцин вместе со страной толкает вперед начатое Горбачевым. Горбачев говорит Ельцину: « Учти, в политику я тебя не пущу». Но, с учетом принципов самого Горбачева, это не в его власти. Ельцин избирается делегатом 19-й партийной конференции. Его хотели выдвинуть огромные коллективы предприятий Свердловской области. Из-за давления сверху не получилось. В конце концов, его включили в состав Карельской делегации. Он хочет выступить, ему три дня отказывают. Он проходит по залу Дворца съездов, до президиума, поднимается на ступеньки и требует слова. Ждет. Потом садится в первом ряду напротив Горбачева. Ему дают слово. Говорит, что, получается, что в застое виноват один Брежнев. А где были те, которые и тогда, и сейчас в Политбюро? Почему молчали? Почему руководители республик не привлекаются за взятки? Почему члены Политбюро ни за что не отвечают? Некоторых надо вывести из состава Политбюро». Это прямо под телекамеры, намек на Лигачева, который возглавляет консервативное крыло в высшем партийном руководстве.

Многие потом будут выходить на трибуну, но запомнится только Лигачев с его словами: «Борис, ты не прав». По распоряжению Горбачева все заседания уже транслируется впрямую, потому что уже гласность. Поэтому все в курсе дела. Через несколько дней в Москве полно плакатов и значков с народной вариацией на тему слов Лигачева: «Борис, ты прав!». И тут Горбачев объявляет выборы на ранее невиданный Съезд народных депутатов СССР. Во всех регионах своим депутатом хотят видеть Ельцина. В интервью тогда он говорит: «Антиперестроечная часть руководства, целый год делавшая табу из фамилии Ельцин, породила мощное давление в противоположную сторону». Но дело не только в этом. Страна ищет и находит лидера. Власть только ускоряет этот процесс.

В ходе избирательной кампании против Ельцина применяются стандартные меры: партработники собирают директоров предприятий, ректоров вузов, учителей, милицейских начальников, работников торговли и объясняют, что за Ельцина голосовать нельзя. Ельцину отказывают в аренде залов для предвыборных встреч, против него мобилизованы региональные власти. Он решает выдвигаться в Москве. Возле залов, кинотеатров, домов культуры, где он часами встречается с избирателями – толпы людей с самодельными плакатами «Борис Ельцин – выбор народа». Журналист Виталий Третьяков тогда писал: «Для чего Ельцин отказывается от министерского кресла ради депутатского мандата? Чтобы завоевать власть? Получается, он борется за власть?» Т.е. на фоне привычной советской закрытой системы, публичная открытая политика, движение политика во власть через выборы объявляются неприличными, опасными, аморальными.

На последнем этапе перед выборами на окружном собрании в Колонном зале от Москвы голосуются два кандидата – директор ЗИЛа Браков и космонавт Гречко. В последний момент Гречко подходит к Ельцину и говорит, что хочет снять свою кандидатуру в его пользу. Выходит на трибуну и заявляет об этом. И зал голосует за внесение кандидатуры Ельцина. На общемосковских выборах Ельцин наберет 91,53% при явке около 90% избирателей. Это 1989 год. В 1990-м – Ельцин избирается главой Верховного Совета РСФСР. Он выходит из партии. Он открыто выступает против применения силы в Риге и в Вильнюсе для удержания Прибалтики в составе СССР. 19 февраля 91 года выступает по Центральному телевидению. В прямом эфире произносит: «Тщательно проанализировав события последних месяцев, заявляю … я отмежевываюсь от позиции и политики президента, выступаю за его немедленную отставку. Я верю в Россию». Ельцин выступает в разгар гигантских демонстраций против применения войск в союзных республиках. Предпринята неудачная попытка сместить Ельцина с поста главы Верховного Совета. Но в это же время возникает идея учреждения поста президента РСФСР. Ельцин имеет фантастическую поддержку. Его соперники: только появившийся на арене еще молодой Жириновский с коктейлем антикоммунизма, имперскости и открытого национализма; генерал Макашов со своим параноидальным антисемитизмом ; профсоюзный деятель Аман Тулеев; бывший премьер Николай Рыжков и бывший министр внутренних дел Вадим Бакатин.

12 июня 91 года без поддержки телевидения, наперекор административному ресурсу Ельцин побеждает в первом туре и становится первым всенародно избранным президентом на территории СССР. Рейтинг – никому не снилось.

Но наше общество исторически имеет царистский или вождистский характер. Наше общество традиционно связывает свои надежды с первым лицом. В период радикальных реформ, тем более в непривычных условиях свободы слова, свободы собраний и забастовок, доверие, поддержка лидера обречены. Как раз об этом, перед запуском реформ состоялся внешне сухой, неэмоциональный разговор Ельцина с Гайдаром.

Гайдар говорит: По всей видимости, Вам придется самому отправить в отставку первое правительство, которое пойдет на самые тяжелые и непопулярные решения.

Ельцин в ответ махнет рукой: Не на такого напали. Я понимаю, что творится в стране, насколько самоубийственны пассивность и выжидание.

Гайдар: Первоначальный период будет очень нелегким и экономически и политически.

Ельцин: Я готов взять на себя политическую ответственность, хотя знаю: популярности это мне не прибавит.

Реформы, запущенные Ельциным в начале 90-х годов, стоят в одном ряду с реформами 1861-1863 годов, прежде всего с отменой крепостного права. Более того, реформы начала 90-х - это прямое продолжение начатого в 1861-м году. Незавершенного, недоделанного, испугавшего тогда и напрочь прерванного после прихода большевиков к власти. И в 1861-м году реформы были уже запоздалыми. Во всех социальных слоях были недовольные. Больше всего были недовольны крепостные, у которых отняли барина. После советского 20-го века страна оказалась перед теми же проблемами, которые начала решать в 861-м: частная собственность на землю, создание первоначального несословного капитала, судебная реформа, местное самоуправление, создание партий, парламентской системы. Ничего этого нет. Непоклонник президента Ельцина экономист Николай Шмелев напишет: «Три поколения в нашей стране строили «сумасшедший дом», и вряд ли потребуется меньше времени, прежде чем мы окончательно из этого сумасшедшего дома» выйдем».

Ельцин объявляет о начале реформ на Пятом съезде народных депутатов РФ 28 октября 91-го года. Ельцин говорит: «Должен сказать откровенно - сегодня в условиях острейшего кризиса провести реформы безболезненно не удастся». В этой же речи он скажет: »Хуже будет всем примерно в течение полугода. Затем снижение цен, наполнение потребительского рынка товарами, а к осени 1992-го года – стабилизация экономики, постепенное улучшение жизни людей».

Впоследствии Ельцину будут ставить в вину, что он ввел людей в заблуждение, сказав, что через полгода станет легче. Неправда. Людей в 91-м году этими словами трудно было ввести в заблуждение. В 91-м году на вопрос ВЦИОМа о том, когда возможен выход из кризиса, 45,8% отвечали, что не раньше 2000-го года. 12% - считали, что никогда.

У Ельцина на самом деле тогда был выбор: запускаться с реформами или нет. Он легко мог сослаться на неясность ситуации с Союзом. Мог предъявить претензии на общесоюзный престол: в России, которая составляла ключевое жизненное и ресурсное пространство СССР, у Ельцина был невероятный рейтинг. Ельцин, в конце концов, мог просто отложить реформы, потому что психологически и политически крайне трудно сходу расстаться с поднебесным рейтингом.

Правда, сложно сказать, что было бы с этим рейтингом, если бы в голодную зиму 91-92 годов вошли без реформ. Горбачев, сделавший огромный, невероятный шаг вперед после 70 лет советской власти, в два года разочаровал общество своей нерешительностью. От Ельцина в конце 90-х миллионы людей требовали прорыва, на всех плакатах писали: Ждать больше нельзя. Ельцин пошел на то, чего от него требовали. Общество не ошиблось, проголосовав за Ельцина в 91-м году.

Ельцин пишет, что самый болезненный участок пути считал необходимым пройти быстро: «Я не мог оттягивать главные события, главные процессы на годы. Раз решились – надо идти!»

Ближайшие в этот период люди – Бурбулис и Гайдар подчеркивают, что у Ельцина «колоссально развит рефлекс самообучения». « Каким-то звериным чутьем он осознавал ….., что вчерашние представления непригодны для решения новых проблем», - пишет Бурбулис. « Отсюда умение соглашаться с самыми неприятными для него аргументами, если он чувствует их состоятельность», - пишет Гайдар.

Президент Ельцин сам возглавит правительство реформаторов. То есть прикроет его своей популярностью. В ситуации, когда Президент берет всю ответственность на себя, Парламент без всяких колебаний дает добро на запуск реформ. Точно также легко российский парламент одобрит роспуск СССР.

Когда говорят о развале Союза, о политической борьбе 92-93 годов почти никогда речь не заходит о такой пустяковой вещи, как ядерное оружие. Этот вопрос не привлекает массового интереса, а напрасно. Стратегическое ядерное оружие на территории СССР в 91-м году находилось в России, на Украине, в Белоруссии и в Казахстане. Но не оно составляло главную проблему, потому что контролировалось из Москвы. Главная опасность на момент развала Союза – это тактические ядерные заряды. Решение об их применении могут принимать командующие военными округами. Страшно представить, что это означало когда СССР фактически распался, а внутри республик и в России политическая ситуация нестабильна.

Распад Союза был настолько очевиден, что Горбачев еще до путча начинает транспортировку тактического ядерного оружия на территорию России. После путча судьба ядерного оружия вообще неочевидна.

Проблема остается Ельцину. Ельцин будет решать эту геополитическую задачу и решит ее.

Договоренности с Украиной, Белоруссией и Казахстаном о выводе ядерного оружия в Россию достигнуты при подписании Беловежского соглашения 8 декабря 91-го года и 21 декабря в Алма-Ате. Но вывод оружия долгий процесс.

Когда в России в октябре 93-го будет пик жесточайшей политической борьбы с непредсказуемым результатом, Украина еще даже не подписала окончательного соглашения о выводе стратегического ядерного оружия. Вывод завершится 1 июля 96 года. Из Казахстана будут выведены боеголовки, взорваны пусковые шахты к началу 94 года.

Отдельная история будет с республикой Беларусь. Президент Беларуси Лукашенко в августе 96 года назначает референдум об изменении Конституции и введении президентской республики. Это поворотный момент на пути Лукашенко к единоличной власти. Оппозиция предлагает переговоры, Лукашенко давит. Ввиду обострения ситуации в Беларуси из Москвы приезжает глава Совета Безопасности генерал Лебедь. Лебедь говорит Лукашенко: «Москва не допустит силового разрешения конфликта между белорусским парламентом и президентом».

Лукашенко отвечает: «Но до конца 96 года из Белоруссии должно быть выведено ядерное оружие. Если Москва меня не поддержит, «Тополя» могут остаться в Белоруссии». Москва в последний момент поддержит Лукашенко. Это будет плата за вывод ракет.

В 2010 году Александр Лукашенко заявит, что вывод ядерного оружия из Беларуси был его «жесточайшей ошибкой». «Если бы у нас было это оружие, с нами бы сейчас по-другому разговаривали».

Воспоминания о противостоянии президента Белоруссии Александра Лукашенко со своей оппозицией и парламентом могут вызвать у кого-то аналогии с тем, что было в Москве в сентябре-октябре 93-го. Но набор одних и тех же слов – парламент, президент, противостояние – не должен вводить в заблуждение. Это совершенно разные истории. Поэтому естественно, что писатель-фронтовик Василь Быков – в оппозиции Лукашенко и его же, Быкова, подпись стоит под письмом известных литераторов по поводу событий 3-го октября в Москве. Это не письмо с услужливой благодарностью Президенту. По представлениям авторов письма Президент выполнил свои обязанности, запоздало выполнил. Это письмо – обращение к согражданам: «Произошло то, что не могло не произойти из-за наших с вами беспечности и глупости, - фашисты взялись за оружие, пытаясь захватить власть. Под обращением – очень хорошие имена: Даниил Гранин, Григорий Бакланов, Бэлла Ахмадулина, Дмитрий Сергеевич Лихачев, Юрий Нагибин, Мариэтта Чудакова, Роберт Рождественский, Анатолий Приставкин, Андрей Дементьев, Булат Окуджава, Борис Васильев, Виктор Астафьев.

На книгах этих людей хорошо воспитывать детей.

Поделиться: Напечатать
Подпишитесь на новости:

Читайте также

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
Московская студия 8-800-200-97-02
+7 (967) 200-97-02
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ